Саша, в этом году у вас вышел достаточно яркий сингл «Чувства». Я поймал себя на том, что видел это много раз. Музыкант, взрослый человек, поживший, видевший многое, выходит и опять говорит, что любовь победит, что бомбами разбрасываться не нужно, что нужно заниматься любовью, а не войной, и так далее. То есть говорит те вещи, в справедливости которых его, по идее, жизнь должна была разубедить много раз на протяжении последних нескольких десятилетий. Потому что все равно все идет по кругу, все равно все катится неизвестно, куда. И вот приходится эти прописные истины опять формулировать. Как появляются такие песни? Как появляется идея записать вещь со своими друзьями музыкантами, с Юрием Шевчуком, со всеми, кто там снимался… песню о том, что, в общем, должно быть давно очевидно для всех?

– Видишь, вся история человечества – это, в принципе, повторение одних и тех же банальных истин с разной степенью силы сказанных, с разной степенью гениальности или таланта выраженных. В принципе, о том факте, что любовь круче войны, о нем еще древние греки писали. Так что… (смеется) к этому возвращаешься всегда, и тут дело от возраста, мне кажется, не очень сильно зависит. Единственное: посыл не в том, что любовь победит. Это неизвестно. А в том, что лучше заниматься любовью, чем войной. Когда я писал этот текст, я изначально писал просто о том, что чувствовал по отношению к своей девушке, я писал его отчасти в Индии, где мы тогда были. Я сидел на берегу, и что-то такое у меня рождалось. А потом уже, когда я его написал, я понял, что этот рефрен – это антивоенная штука. То есть, я сам не сразу это осознал… а когда осознал, то понял, что этот рефрен и есть главное в этой песне: «Время любить, не время разбрасывать бомбы». А после того, как я это понял, оставалось полшага, чтобы снимать клип соответствующей направленности. Изначально мы его хотели снимать как игровой, то есть там должны были быть задействованы актеры. А сьемки на белом фоне – это была только часть. Но когда мы сняли всех: и нас, и приглашенных наших дорогих музыкантов, мы поняли, что больше ничего и не нужно. А, кстати, о том, что там друзья! Из тех десяти человек, которые в этом клипе сняты, кроме группы Animal Джаz, мы друзьями, практически, никого назвать мы не можем. Там есть Lizer, с которым дружит наш гитарист, там есть группа The Hatters, с которой у нас очень хорошие, практически личные отношения. Снялась Валерия Ланская, с которой у нас был творческий союз, - мы делали одну песню совместно. А по большому счету это просто люди, которые поддерживают нашу антивоенную позицию. Это был, скорее, не дружеский коллектив, а собрание единомышленников.
Дружба все же очень громкое слово.

Ты считаешь себя музыкантом, который глубже других коллег находится в политической повестке? Специально этим интересуешься?

– Я интересуюсь постольку, поскольку я активно читаю ленту фейсбука. А поскольку в фейсбуке ленту я специально себе создал таким образом, чтобы читать важные новости, у меня там случайных людей, практически, нет. Есть люди, которые выражают мнение, важное мне. Я узнаю оттуда, собственно, обо всех перипетиях политической жизни страны в более правильном ключе, чем это показывают по телевизору, который я не смотрю. В этом смысле - я вовлечен. Но в смысле системы внутренних приоритетов, конечно, все политические разборки, политическая рулежка, какие-то вопросы государственности стоят у меня на гораздо более низком уровне, чем мои отношения с моей девушкой или с моей дочерью, или эти песни, которые мы пишем - о вечных вопросах, о душе. Эти вопросы меня волнуют по-настоящему, а политикой я интересуюсь, поскольку я хочу быть в курсе того, что происходит в стране.

Сложный момент: лента Фейсбука – это тоже не идеальный источник информации. Как ни крути, на любой вопрос найдется десять вариантов ответов, которые зачастую противоречат друг другу. От этого может взорваться мозг. Есть ли какие-то люди, может быть, или источники, которым ты доверяешь на сто процентов?

– Есть конкретные люди, конкретные источники. На самом деле, я специально формировал ленту фейсбука не однобоко, то есть у меня там не только либералы, а у меня там есть и совершенно противоположные люди. Ну, не уровня Прилепина – пробитые совсем головой, - а более-менее… но стоящие больше на ватнических позициях, как это называют (улыбается). На самом деле, если внимательно в это все вникать, то голова и правда может взорваться, но я иду по касательной. Я в свое время имел опыт организации выборов. В 90-е годы я лично участвовал, как один из организаторов, в предвыборной кампании в Санкт-Петербурге. Не просто ходил и раздавал листовки, хотя и это тоже делал. Я участвовал на уровне организации выборов, за мной был целый огромный район – 500 тысяч населения. Так что я это все немного изучил, и с тех пор я еще больше по касательной к этому отношусь, потому что знаю, чего все это стоит на самом деле. Это если забираться в профессиональные политические дебри. Кроме того, у меня образование - социолог-политолог-экономист. Поэтому я еще и с теоретической точки зрения кое-что знаю – немного, но кое-что, чего вполне достаточно для того, чтобы на все смотреть немножко со стороны, не считать себя диванным аналитиком, а просто ничего не анализировать, узнавать, что происходит. Вот и все.

Сейчас самая жесть, конечно, творится в Москве, но и в Петербурге есть замечательный персонаж, который находится в центре всеобщего внимания. Очень много вопросов у всех, насколько я могу судить. По твоим ощущениям, чисто интуитивно, какой выбор сделает Петербург?

– Я считаю, что любой выбор, который делает население – правильный, потому что он обусловлен тем, какое это население сейчас. Неправильного выбора быть не может – он будет просто таким, какой он должен быть на данном этапе. В этом смысле я знаю, каким этот выбор будет в Питере, так же как и выбор в Москве, так же как и выбор везде в стране, потому что я не просто с концертами по стране езжу, а наблюдаю, гуляю, иногда общаюсь с людьми, вижу, как протекает жизнь. И она протекает таким образом, что выбор будет совершенно очевиден, и в Питере в том числе

И он нас не удивит.

– Он нас не удивит вообще, причем еще какое-то время в будущем тоже. Я думаю, несколько лет в запасе есть.

На скольких фестивалях этим летом выступили Animal Джаz?

– Я сбился со счета, да. В какой-то момент считал, потом перестал.

Ну, примерно?

– Больше десяти.

Есть ощущение, что фестивальная культура и эта отрасль музыкальной индустрии развивается, растет и прогрессирует.

– С точки зрения организации – однозначно, да. С точки зрения того, что происходит за сценой, как происходят все эти музыкантские дела: гримерочки, технические моменты – это все растет достаточно мощно, причем, можно сказать, что даже если с 2017 - 2018 годом сравнить, рост вполне очевидный. С точки зрения интереса людей – прогресс идет волнами. Например, в этом году явный подъем в плане людей, которые находятся в зале. Пока очень позитивно выглядит.

У вас в этом году будет два больших концерта в Москве и Петербурге.

В Москве – это Арена 1930 – это наш сольный концерт, день рождения группы, в декабре.

Это традиционный концерт?

– Да-да. Ну, и в Питере в декабре тоже будет день рождения. Поскольку это 19-летие, мы решили ничего особого не делать. Будут гости, будет большой концерт, лучшие песни и так далее, как полагается. А вот через год, когда будет 20 лет группе, там мы устроим… Мы уже начинаем потихоньку готовить.

Назови, пожалуйста, два-три имени в отечественной музыке, которые ты услышал в 2019 году и можешь порекомендовать людям?

– В 2019 прямо-таки премьер я для себя не помню. Shortparis в свое время был для меня открытием, они играют сегодня на LiveFest, да-да. Вот как-то что первое на ум пришло. Еще мне понравился - но это не российская музыка - сын Боно, его группа вот это было прикольно (смеется).

Shortparis – интереснейший коллектив. Они вот не дают интервью, и к нам не придут. Еще у них в райдере, говорят, написано, что их на фестивалях не объявляют, плюс они не дают автографы и не фотографируются с фанатами.

– Они, на самом деле, мой райдер повторяют, который я не оглашаю. Я просто тоже не фотографируюсь. Но интервью даю (смеется)

То есть, музыканты обрушивают некую рок-н-рольную легенду, а также обрушивают сегодняшний дискурс, согласно которому ты должен быть с народом: ты должен со всеми фотографироваться, ты должен максимально общаться, контактировать, онлайн и оффлайн.

– Погоди, но дискурс уже давно не связан со словом «должен». Современный дискурс слово «должен» исключает вообще. Единственное, что ты должен – вести себя так, как ты хочешь. Это единственный дискурс, который сейчас актуален в современной музыке, в том числе и у молодых групп. Shortparis в этом смысле апологеты. Если я не хочу давать интервью, я не буду и пошло все… и правильно.

А ты тоже не даешь автографы?

– Ненавижу вообще.